Всматриваясь в картину, видишь, что моральное превосходство на стороне рабочего. Хотя он и сидит на полу, его фигура внутренне настолько активнее, что ясно вот-вот он поднимется и выпрямится во весь рост, предстанет исполином. Фабрикант стоит, но его фигура не тверда; он словно покачнулся и вынужден сделать обратное движение, опереться на трость.
Найденная художником взаимосвязь всех действующих лиц позволяет сразу же охватить глазом всю их группировку. Однако, почти одновременно с фиксацией всего композиционно-пластического строя картины, глаз сразу же выделяет фигуры рабочего и хозяина; они более всего завладевают его вниманием. Сосредоточившись на них, зритель постигает сущность происходящего. Еще не вдаваясь в анализ всего, что изображено на картине, мы видим, что эти центральные герои непримиримые враги и что между ними идет борьба. Глаз перебегает с одной фигуры на другую; захваченные поединком этих людей, мы как бы становимся участниками событий.
Как и в «Допросе коммунистов», Иогансон здесь тонко использует силуэтно-декоративную сторону композиционного построения. В композиции картины три плана персонажей: первый, ближний, хозяин и сидящий рабочий; второй приказчик, старый рабочий и наклонившийся у печки кочегар; третий мальчик-подросток и две согбенные фигуры рабочих, лиц которых не видно.
Композиция картины «На старом уральском заводе» принадлежит к числу наиболее глубоких художественных решений в советском живописном искусстве. Достоинством ее является, прежде всего, ее ясность и точность.
Работа над эскизами картины сводилась преимущественно к тому, чтобы построить композицию, не требующую никаких объяснений, чтобы «картина сразу входила в глаз». Иогансон стремился при этом свою композицию «скупо ограничить фигурами, которые выражали бы только главное, только необходимое». На первоначальном эскизе фигура капиталиста слишком преобладала над фигурой рабочего: это мешало выражению задуманной идеи. Художник увидел этот недостаток и сумел добиться того, чтобы образ рабочего получил более мужественное выражение.
«Сюжет картины таков: в литейно-формовочную мастерскую входит хозяин со своим приказчиком, который, указывая на первоначальную фигуру рабочего, на ухо шепчет хозяину: «Это тот самый, который народ смущает». Обстановка мрачная, мастерская с допотопными средствами производства. Главная фигура фигура рабочего (на первом плане), который отчетливо сознает, что такое хозяин, борется с ним и призывает других рабочих бороться. Это образ рабочего представителя класса, за которым будущее. За ним стоит фигура старого рабочего, который устал от каторжного труда, но уже начинает сознавать правду. В глубине сгробленные фигуры рабочих и чахоточный мальчик-подросток, олицетворяющие непосильный труд. В правом углу должен быть рабочий, подбрасывающий в печку уголь. Это тип беспробудного пьяницы, которого загубил каторжный труд. Налево хозяин и сухонькая фигура приказчика, подлеца и взяточника, который замучил рабочих штрафами».
О содержании своего произведения Иогансон рассказал в статье «Как я работаю над картиной».
Основная идея, которую Иогансон наметил воплотить в своей картине, заключалась, прежде всего, в том, чтобы «в реальных, конкретных образах показать ужасы капиталистической эксплуатации».
«Заводское рабство» принимало формы самой жесточайшей эксплуатации именно на Урале. Об этом писал В. И. Ленин в своем исследовании «Развитие капитализма в России», об этом образно рассказывали писатели-уральцы Н. Решетников и Д. Мамин-Сибиряк.
Выбор художником места действия для раскрытия идейного замысла картины надо признать весьма удачным.
«В этом цехе, вспоминает Иогансон, у меня начал рождаться сюжет картины.. . Мне показалось, что именно здесь, в это время, в этой обстановке был Демидов, а может быть, и не Демидов, а другой, ему подобный, но я ясно увидел перед собой этого хозяина-эксплуататора. Мне представились рабочие завода, представилась пора пробуждающегося самосознания рабочих».
В Свердловске, при посещении одного старого завода, Иогансон увидал мрачный кирпичный сарай с прокопченными стенами необыкновенной толщины, с узкими, маленькими окнами, весь в черной земле. Это был литейный цех старых времен, такой, каким он был при Демидовых. Своей мрачностью он напоминал темницу. Для задуманной картины каменный сарай представлял несомненный художественный интерес.
В 1935 году, когда эта тема все настойчивее будила творческую мысль, Иогансон совершил специальную поездку на Урал. Он посетил индустриальные центры Свердловск, Челябинск, Златоуст. До своей поездки художник прочел обширную литературу о старом Урале, исторические очерки о Демидове Сан Донато, сочинения Мамина-Сибиряка и других писателей. К прочитанному присоединялись впечатления от первых поездок на Урал, от виденных им типов рабочих, бесед со старожилами. Но сюжета картин у Иогансона еще не было, ему еще, как и при создании «Допроса коммунистов», предстояло «набрести» на него.
Мысль об этом произведении, которое должно было запечатлеть тяжелые условия труда рабочих и эксплуатацию их капиталом, возникла в сознании художника уже в те годы, когда создавался «Допрос коммунистов». Образы мужественных борцов за народное счастье, вступивших в решительный революционный бой с классовыми врагами, вызывали думы о истоках революционного движения, о тех безвестных героях рабочего класса, которые первыми подняли сознательный протест против эксплуататоров их труда.
Историческая картина Б. В. Иогансона «На старом уральском заводе» второе после «Допроса коммунистов» капитальное произведение художника, посвященное теме классовой борьбы.
Государственная Третьяковская галерея, Москва
Холст, масло. 280x320 см
На старом уральском заводе P[1937]
На старом уральском заводе
Борис Владимирович Иогансон. На старом уральском заводе
Комментариев нет:
Отправить комментарий