Оркестр под управлением О. Решёткина (кстати, последние лет десять работающего в Марокко) с самого начала создавал удручающее впечатление. Увертюра в первые минуты напоминала настройку инструментов (такую какофонию не всегда услышишь и перед концертами симфонических оркестров, когда музыканты «проверяют» инструменты). Чувствовалось, что дирижёр иногда пытался собрать оркестр, но это у него получалось плохо. Звучание оркестра расплывалось на протяжении всего спектакля. Звук казался вымученным, открыто были слыш
Естественно, не обошлось и без купюр, что в принципе, в данном случае вполне оправданно.
Разговор о музыкальной стороне «Аиды» следует начать с того, что на авансцене располагался небольшой микрофон на невысокой (где-то около 10 см от пола) подставочке (такое размещение, видимо, было необходимо для того, чтобы «вытягивать» и вокалистов, и оркестрантов), наличествовали и колонки по бокам от сцены. В принципе, ничего не имеем против так называемой «подзвучки» в «Царицынской опере» (хотя с точки зрения акустики зал бывшего ДК Ленина и не является самым плохим в городе): надо же как-то выходить из положения, если некоторых артистов не всегда можно расслышать. Вот только фонило это чудо техники (особенно в начале 2 действия) безбожно.
Что касается состава солистов, то на этот раз, в отличие от «Чио-Чио-сан», главные партии были поделены поровну между местными солистами и приглашёнными, а когда выздоровеет Николай Черепанов, приоритет и вовсе будет за волгоградцами.
Не обошлось и без нововведений. Например, в волгоградской версии «Аиды» оба царя, египетский и эфиопский, умирают, а финал и вовсе навевает тяжкие раздумья: Амнерис со знаками власти фараона восходит на самую высокую часть металлической конструкции и, как до этого царь Египта, застывает в эффектной позе. К чему бы это? Женщина фараоном быть не может. Торжество женского начала? Но в опере скорее противопоставляются любовь к отчизне и близкому человеку, а не мужское и женское. Возможно, мы просто не поняли режиссёрскую концепцию, но ведь известно: если спектакль требует подробного авторского толкования, то спектакль нельзя назвать удачным.
Самыми неожиданными были одеяния жриц храма Исиды: женскую часть хора обрядили в красные балахоны, надели им на головы кошачьи маски со светящимися глазами, а в руки дали копья с лазерными прицелами вместо острия, которые в одной из сцен они направили в зал, чем вызвали у публики довольно бурную реакцию, ведь не каждый день, а уж в волгоградском театре никогда, по тебе шарится красный лучик прицела. Михаил Панджавидзе вообще любит преодолевать стереотипы, отчего «Аида» в постановке его ученика Олега Найдёнышева имела какую-то странную концепцию, не понятую нами даже после частичных объяснений худрука «ЦО». Как явствовало из увиденного, египтяне были сплошь масонами (мужская часть хора, выглядящая как помесь ирокезов с запорожскими казаками в балахонах с масонской символикой, и вовсе выходила на сцену только с мастеркамиP по два на каждогоP в руках). В принципе, само по себе обращение к подобным символам понятноP истоки ордена вольных каменщиков, как известно, исходят в том числе из древнеегипетской истории, но к чему оно понадобилось режиссёру в «Аиде»? Противопоставление цивилизации и варваров, то есть посвящённых и профанов в масонской терминологии, и так заложено изначально. Возможно, авторы постановки хотели намекнуть на некую универсальную цивилизацию, которая возможна в любое время и в любом месте?
Как уже было сказано, сроки и размеры сцены не позволяли надеяться на что-то эпохальное. Действительно, масштабной постановки мы не увиделиP «Аида» получилась концептуальной. Сначала о сценографии. Как нам показалось, Михаил Панджавидзе наконец-таки нашёл баланс между рукотворными декорациями и виртуальными. Выглядело это так: в глубине сцены стояли два больших экрана, образующих широкий угол, на которые проецировались изображения пирамид, улицы или внутреннего убранства храма. Чуть ближе к авансцене располагалась трёхуровневая золотистого цвета металлическая конструкция, по контуру повторяющая линии пирамиды. Больше ничего не было, появлялись лишь стол, символизирующий жертвенник, и многофункциональная золотая клетка. Такой аскетизм позволял свободно перемещаться по сцене многочисленной (однако не превышающей нескольких десятков человек) массовке и дал возможность артистам демонстрировать свои артистические таланты без оглядки на декорации, как это было, например, в «Русалке», когда солисты элементарно не понимали, где они находятся. Костюмы артистов (художник по костюмам Лана Ермияева) были лишь стилизованы под египетские и отсылали скорее к голливудскому кино, нежели к истории.
Реакция у специалистов была однозначнойP общее мнение выразил известный в театральном мире человек: «Они что в «ЦО»P безумцы?». На наш вопрос, зачем такая гонка, Михаил Панджавидзе выдвинул две версии: перваяP нужно нарабатывать репертуар (кто бы спорил, но зачем такими темпами?), втораяP только к концу года на постановки выделили деньги (а вот это гораздо ближе к действительности, однако дальше развивать данную тему не будем, так как не обладаем всей информацией). Ускоренные сроки постановки «Аиды» тем более удивительны, что это, оказалось, был дипломный спектакль выпускника ГИТИСа Олега Найдёнышева, являющегося к тому же председателем Столичной федерации айкидзюцу и айкидо и учителем айкидо Михаила Панджавидзе. Олег Найдёнышев уже выступал ассистентом режиссёра в постановке Михаила Панджавидзе оперы «Любовь поэта» в Татарском академическом государственном театре оперы и балета им. М. Джалиля. Если учесть, что сроки для постановки «Аиды» были сумасшедшими, а худрук «ЦО» явился художественным руководителем постановки своего ученика и художником-постановщиком, можно предположить, что его роль в режиссуре была велика. Теперь, собственно, о самой опере.
Разговор об «Аиде» начался в Волгограде давноP с момента первого интервью художественного руководителя «Царицынской оперы» волгоградской прессе. Напомним, тогда Михаил Панджавидзе говорил лишь о концертной версии великой оперы Верди. И до последнего времени разговор шёл именно о ней. Однако в начале декабря разнёсся слух: будет опера, а не концертная версия, что звучало просто невероятно, ведь в Волгограде нет ни одной большой сцены, а уж сцена «ЦО» явно не относится к числу самых больших в городе. Тем не менее слухи подтвердились: на афишах гордо появилась надпись «Дж. Верди. «Аида», опера в трёх действиях» (забегая вперёд, скажем, что опера была всё же в двух действиях). Как сказал Михаил Панджавидзе, работа над оперой Верди началась 5 декабря. С учётом того, что премьера состоялась 22 декабря, постановка «Аиды» заняла у «Царицынской оперы» 17 дней. Надо, конечно, уточнить, но, похоже, это новое достижение для Книги рекордов Гиннесса: вряд ли кто-то в мире ставил «Аиду» быстрее.
Самый плодовитый театр Волгограда, «Царицынская опера», накануне Нового года выпустил очередной спектакльP «Аиду» Джузеппе Верди. Это уже четвёртое творение «ЦО» за последние 3 месяца.
Александр Иванов, Вера Величко, 28 декабря 2006 г.
Опера «Аида» в постановке театра Царицынская опера
Комментариев нет:
Отправить комментарий